Реформы в сфере ЖКХ редко бывают популярными. Их результат проявляется спустя годы, тогда как, к примеру, рост коммунальных платежей население ощущает сразу. Поэтому значительно проще административно сдерживать тарифы, чем объяснять необходимость инвестиций в сети, генерацию и оборудование, передаёт Centralmedia24.
Казахстан достаточно долго шел именно по первому пути. Относительно доступная коммуналка сосуществовала с постепенным старением инфраструктуры, а недостаток инвестиций компенсировался ремонтами и бюджетными вливаниями. К 2023 году износ теплоснабжения достигал 54%, водоснабжения – 40%, водоотведения – 56%. В энергетике проблема проявлялась уже не только в статистике износа, но и в авариях на ТЭЦ и рисках прохождения отопительных сезонов.
В какой-то момент такая модель перестает быть дешевой даже для потребителя. Формально низкий тариф уже не компенсирует экономические и социальные издержки аварий, перебоев с теплом и электроэнергией и необходимости экстренно восстанавливать оборудование.
Поэтому начавшаяся масштабная модернизация энергетического и коммунального хозяйства – это, в первую очередь, попытка изменить саму модель функционирования отрасли. И, пожалуй, один из наиболее показательных примеров того, когда Правительству пришлось принимать экономически обоснованные, но заведомо непопулярные решения.
Тариф как цена накопленного износа
Повышение тарифов последних лет стало одним из самых чувствительных моментов этой политики. Несправедливо отрицать его влияние на расходы населения и инфляцию. Но столь же неправильно рассматривать тарифную политику отдельно от состояния инфраструктуры, для модернизации которой нужны долгосрочные инвестиционные ресурсы.
При этом Правительство не стало строить модернизацию исключительно за счет потребителя. Уже в 2024-2025 годах на ремонт энергоисточников, тепло- и электросетей ежегодно направлялось более 500 млрд тенге. Финансирование формировалось сразу из нескольких источников – бюджета, инвестиционных программ субъектов естественных монополий, механизма «тариф в обмен на инвестиции» и других инструментов.
В таком подходе эксперты видят экономический прагматизм: решения в сфере ЖКХ приходится оценивать не только по их краткосрочной популярности, но и по их способности снижать будущие издержки для экономики и населения.
«По итогам 2024 года было построено 3,5 тыс. км сетей водоснабжения, водоотведения; модернизировано 542 км тепловых сетей; строительством и ремонтом дорог было охвачено 12 тыс. км. То есть довольно внушительные цифры. Главное достижение – это то, что Правительство занимается не покраской фасада, а активно влезает в сам фундамент. В те проблемы, которые годами откладывались», – отметил эксперт Борис Поломарчук.
В новой модели тариф становится одним из источников инвестиционного ресурса, но не единственным. Государство распределяет стоимость модернизации между бюджетом, предприятиями и потребителями, одновременно сохраняя инструменты адресной социальной поддержки. Это позволяет смягчить негативный эффект неизбежного роста стоимости коммуслуг, не возвращаясь к модели искусственного сдерживания тарифов для всех потребителей независимо от уровня доходов.
Появился измеримый результат
Главный, разумеется, заключается в другом: превращаются ли дополнительные расходы в реальное повышение надежности инфраструктуры? Первые результаты позволяют ответить на него утвердительно. В 2024 году капитально отремонтированы 10 энергоблоков, 55 котлов и 45 турбин, в 2025-м – еще 10 энергоблоков, 63 котла и 39 турбин. Одновременно износ основного оборудования электростанций снизился с 55% до 53%.
Еще показательнее изменение категорий риска ТЭЦ. Если ранее в красной зоне находились 19 станций, то по итогам отопительного сезона 2025-2026 годов их осталось пять. Количество ТЭЦ в стабильной зеленой зоне выросло до 13.
«Объемы финансирования растут. В 2026 году на ремонт ТЭЦ – одного из самых проблемных элементов энергосистемы – будет направлено почти 400 млрд тенге. Кроме того, сами собственники электростанций и сетей стали больше вкладывать в их обновление. Это хороший шанс изменить действующую инвестиционную парадигму, если удастся закрепить эту тенденцию.
Что касается пяти ТЭЦ, которые остаются в «красной» зоне, то это уже вполне управляемый процесс. Его трудно сравнить с ситуацией трех-четырехгодичной давности, когда в критическом состоянии находились почти два десятка теплоэлектроцентралей», – подчеркнул председатель Казахстанской ассоциации энергоремонтных, проектных, инжиниринговых компаний и производителей энергетического оборудования Сергей Агафонов.
Меняется и коммунальная инфраструктура. В 2023-2025 годах общий уровень ее износа снизился с 50% до 49%, в теплоснабжении – с 54% до 50%, водоснабжении – с 40% до 39%.
«Эффективность реализации президентских приоритетов, конечно, нельзя измерять только количеством – проектов, километров и т.д. Настоящий критерий – меняется ли ситуация системно. Потому что в конечном итоге важно то, повысилось ли качество жизни граждан», – считает Борис Поломарчук.
И здесь, на первый взгляд, снижение общего показателя на один процентный пункт может выглядеть скромно. Но у инфраструктуры такого масштаба огромная инерция. Принципиальнее другое: удалось начать решать проблему многолетнего накопления износа. Именно поэтому эффективность программы правильнее измерять не количеством отремонтированных котлов или километров сетей, а конечными показателями надежности – снижением аварийности, уменьшением количества проблемных ТЭЦ и устойчивостью прохождения отопительных сезонов.
От ремонта старого – к созданию рынка нового
У нацпроекта модернизации энергетики и ЖКХ есть еще один эффект, не менее важный, чем само обновление инфраструктуры. Масштабная модернизация означает огромный гарантированный спрос на трубы, насосы, кабель, трансформаторы, котельное и энергетическое оборудование, системы учета и автоматизации, строительные материалы и десятки других видов промышленной продукции. И здесь возникает принципиальный вопрос: где все это будет произведено?
Если значительная часть оборудования будет импортироваться, нацпроект, прежде всего, обновит инфраструктуру – и на этом все. Если же долгосрочный гарантированный спрос удастся связать с развитием отечественного производства, государственные расходы смогут дать двойной эффект: обновить ЖКХ и одновременно расширить промышленную базу страны. Именно поэтому развитие отечественных производств следует рассматривать не как отдельное направление промышленной политики, а как часть самой архитектуры модернизации.
Здесь возникает и принцип экономического патриотизма: если государство создает большой и долгосрочный спрос на модернизацию, важно, чтобы значительная часть этих заказов доставалась отечественным производителям – от запчастей и комплектующих до сложного энергетического оборудования. Это позволит оставлять больше денег внутри страны, создавать новые производства и рабочие места и одновременно снижать зависимость от импорта.
Для бизнеса крупная государственная программа создает то, чего часто не хватает при запуске нового производства, – понятный рынок сбыта на несколько лет вперед. При достаточном объеме заказов экономически оправданными становятся локализация оборудования, расширение существующих предприятий, инвестиции в новые мощности и технологии. В таком случае деньги, направленные на модернизацию инфраструктуры, не заканчивают свой экономический цикл после закупки оборудования. Они формируют внутренний заказ, который создает производство, рабочие места, налоговые поступления и компетенции. Это и есть структурный эффект национального проекта, который значительно шире ЖКХ.
Инфраструктура как ограничение роста
Есть и еще одна причина оценивать модернизацию не только как коммунальную программу. Изношенная инфраструктура – это ограничение для всей экономики. Невозможно бесконечно строить новые жилые районы, предприятия и социальные объекты, если существующие сети работают на пределе возможностей.
Ввод жилья, между тем, вырос с 17,8 млн квадратов в 2023 году до 20,3 млн в 2025-м. Доля многоквартирного жилья увеличилась примерно с 63% до 67%. Это означает дополнительную нагрузку на тепло-, электро- и водоснабжение именно в городах. В водном хозяйстве уже произошел характерный переход. После достижения 100-процентной доступности питьевой воды задача смещается к обновлению сетей и увеличению мощности источников. В 2025 году модернизированы 80 водоканалов, обновлено более 400 км сетей, улучшено водоснабжение 468 населенных пунктов.
Таким образом, модернизация начинает решать уже не только проблему прошлого износа. Она должна создавать инфраструктурный запас под дальнейший рост городов и экономики.
Эффект, который появится позже
В этом и заключается сложность оценки нынешней реформы. Социальная цена роста тарифов возникает практически сразу, а вот экономический эффект модернизации распределен во времени.
Отремонтированная ТЭЦ должна работать следующие отопительные сезоны. Новая сеть – обеспечивать подключение новых объектов; дополнительные энергетические мощности – позволять запускать предприятия и строить жилье. А сформированный национальным проектом спрос на оборудование способен поддерживать отечественное производство еще много лет. Поэтому оценивать эту политику только через сегодняшнюю динамику коммунальных платежей – слишком узко.
Правительство фактически пытается разорвать многолетний цикл: низкие инвестиции – высокий износ – аварийные ремонты – бюджетное финансирование – дальнейшее накопление износа. Вместо него должна появиться другая конструкция: экономически обеспеченное финансирование – плановая модернизация – снижение аварийности – рост надежности – расширение инфраструктурных мощностей.
И тогда национальный проект модернизации энергетики и ЖКХ окажется значительно больше, чем программой ремонта сетей. Он может стать одним из инструментов структурной перестройки экономики: когда вынужденные и не всегда популярные решения сегодняшнего дня создают инфраструктурный и промышленный ресурс для роста в будущем.
