Европа снова входит в зиму с тревогой за газ: хранилища заполнены лишь примерно наполовину, а дорогой импорт заставляет компании откладывать закупки. Но для Казахстана эта история звучит ещё острее. Страна сама добывает десятки миллиардов кубометров газа, однако товарного газа ей уже не хватает – в 2026 году Казахстан рассчитывает импортировать из России около 6 млрд кубометров, а в перспективе эта цифра может вырасти до 10-12 млрд. Экономист Олжас Байдильдинов объяснил Centralmedia24, почему страна, которая считается крупным производителем газа, постепенно становится зависимой от импорта и что произойдёт, если потребление продолжит расти.
Financial Times пишет, что европейские цены на газ в июле-августе приблизились к уровням начала ближневосточного конфликта. На рынок одновременно давят жара, снижение выработки АЭС, перебои с поставками СПГ и конкуренция со стороны Азии. В отдельных случаях европейские терминалы теряют запланированные поставки СПГ, поскольку азиатские покупатели готовы платить больше.
Для Европы это означает прежде всего рост уязвимости перед зимой: чем меньше газа накоплено летом, тем сильнее рынок зависит от погоды, импорта и цен. Эксперты рынка уже предупреждали, что ЕС может не успеть достичь прежней цели по заполнению хранилищ на 80%.
Казахстан на этом фоне выглядит парадоксально. Страна сама добывает десятки миллиардов кубометров газа, но при этом каждый год увеличивает импорт из России. И проблема Казахстана заключается не только в том, сколько газа находится под землёй. Гораздо важнее, сколько из добытого газа можно превратить в товарный, сколько его доступно внутреннему рынку и сможет ли инфраструктура доставить его туда, где он нужен зимой.
Казахстан добывает газ, но товарного газа всё меньше, чем нужно
В 2025 году Казахстан добыл 68,2 млрд кубометров газа. На 2026 год Минэнерго планирует добычу на уровне 64,5 млрд кубометров. Однако товарного газа, то есть газа, который после подготовки можно направить потребителям, в прошлом году произвели только 27,4 млрд кубометров. На 2026 год планируется сохранить примерно тот же объём.
Почему такая огромная разница?
Как объяснил экономист Олжас Байдильдинов, Казахстан нельзя в полной мере назвать газовой державой. Значительная часть добываемого газа является попутным – он выходит вместе с нефтью. Поэтому просто сравнивать объём добычи газа с внутренним потреблением неправильно.
«Мы примерно в год добываем около 60 миллиардов кубов. И больше половины из этого мы закачиваем обратно в пласт для поддержания давления», – говорит Байдильдинов.
Кроме того, более 80 % добычи приходится на три крупных проекта – Карачаганак, Кашаган и Тенгиз. При этом объёмы товарного газа остаются примерно на уровне 29-30 млрд кубометров в год.
То есть проблема не в том, что Казахстан буквально «сидит на газе и не хочет его использовать». Значительная часть добываемого газа нужна самой нефтедобыче для поддержания пластового давления. Другой объём требует переработки, чтобы попасть в систему товарного газа.
Именно здесь появляется главный разрыв между красивой цифрой добычи и реальным балансом внутреннего рынка.
В 2026 году Казахстан закупит до 6 млрд кубометров российского газа
Показатель, который лучше всего описывает ситуацию – импорт. В 2026 году QazaqGaz планирует закупить у российского «Газпрома» до 6 млрд кубометров газа по фиксированной цене.
В дальнейшем эта цифра может вырасти ещё сильнее. Если Казахстан будет обеспечивать газом северо-восточные регионы и продолжит расширять внутреннее потребление, стране может понадобиться уже 10-12 млрд кубометров импортного газа в год, говорит Байдильдинов.
Это особенно важно на фоне планов по газификации. На 1 января 2026 года доступ к природному газу имели 13,1 млн человек, уровень газификации достиг 64,2 %. Правительство поставило цель довести этот показатель до 80 %.
Получается довольно простой вопрос: если потребителей станет больше, откуда возьмётся дополнительный газ?
Сейчас государство рассчитывает на развитие новых проектов и увеличение производства товарного газа. По прогнозам Минэнерго, его объём должен вырасти с 23,4 млрд кубометров в 2025 году до 35,5 млрд к 2032 году. Дополнительные объёмы ожидаются, в частности, после расширения газопереработки на Карачаганаке и Кашагане.
Но до появления этих объёмов Казахстану приходится закрывать растущий спрос импортом.
Почему север и восток до сих пор остаются проблемными регионами?
Основные газовые ресурсы Казахстана находятся на западе. Основные потребители – в других частях страны. Между ними тысячи километров газопроводов.
Байдильдинов отмечает, что газ приходится транспортировать на расстояние до 3 тыс. километров, а низкая внутренняя цена не стимулирует производителей увеличивать поставки на рынок.
Именно поэтому север и восток страны остаются наиболее сложными направлениями для газификации. По словам эксперта, собственного газа для этих регионов сейчас недостаточно, а значит, одним из вариантов становится российский импорт.
Получается ещё один парадокс: на западе Казахстан добывает газ, но это не означает, что его можно быстро и дёшево направить в любой регион страны. Именно инфраструктура становится вторым ограничением после объёмов товарного газа.
А что с газовыми хранилищами?
У Казахстана есть три крупных подземных хранилища газа – «Бозой», «Полторацкое» и «Акыртобе». QazaqGaz указывает наличие трёх ПХГ, а «Интергаз Центральная Азия» называет их активные объёмы: 4 млрд кубометров для «Бозоя», 350 млн для «Полторацкого» и 300 млн для «Акыртобе».
Государственный комплексный план развития газовой отрасли до 2029 года предусматривает, в частности, доведение активного объёма хранения «Бозоя» до проектных 4 млрд кубометров к 2028 году.
Казахстану не стоит автоматически копировать европейскую модель накопления огромных стратегических запасов, считает Байдильдинов.
«Стратегических запасов нет. У нас есть несколько, по-моему, три крупных газовых хранилища», – говорит он.
По его словам, существующие хранилища используются прежде всего для сглаживания сезонных колебаний: летом газ закачивают, зимой – отбирают.
И здесь важно различать два понятия: газовое хранилище и стратегический резерв – не одно и то же.
Европейская проблема сейчас как раз показывает, зачем государствам нужны большие запасы перед зимой. Если рынок не хочет или не может закачивать газ по экономическим причинам, государству приходится вмешиваться.
В Казахстане ситуация другая. Наш главный риск заключается не столько в том, что летом мы не успеем заполнить хранилища, сколько в том, будет ли вообще достаточно товарного газа для закачки и последующей подачи потребителям.
Дешёвый газ оказался слишком дорогим для самой отрасли
В Казахстане внутренние цены на газ традиционно значительно ниже европейских. Но дешёвый газ выгоден потребителю и одновременно создаёт проблему для производителя и национального оператора.
Байдильдинов говорит, что QazaqGaz покупает газ у недропользователей дороже, чем затем продаёт его внутреннему рынку. По его оценке, ежегодный убыток от таких операций составляет около $200–210 млн.
В июле 2026 года средняя оптовая цена товарного газа в Казахстане выросла на 33 %. При этом Минэнерго заявило, что до конца года нового повышения не ожидается.
Сам механизм роста цен показывает, насколько остро государство пытается решить проблему экономики отрасли. Действующие предельные цены на 2026-2028 годы уже предусматривают дальнейшее повышение для ряда регионов. Например, для Алматы цена для оптовых потребителей выросла с 39 044 тенге за тысячу кубометров в 2025-2026 годах до 55 716 тенге в 2026-2027 годах, а на следующий период предусмотрен уровень 72 431 тенге.
То есть дешёвый газ постепенно становится дороже. Но это не просто вопрос тарифов.
По словам Байдильдинова, нынешняя модель не создаёт достаточной экономической мотивации для нефтяных компаний увеличивать объёмы газа, который они поставляют на внутренний рынок. При низкой цене компании могут предпочитать обратную закачку газа в пласт, поскольку основной экономический интерес для них связан с добычей нефти.
И получается замкнутый круг: государству нужен дешёвый газ для населения, но дешёвый газ снижает привлекательность дополнительных инвестиций в его добычу и переработку.
Может ли Казахстан повторить европейский сценарий?
Полностью – нет.
У Казахстана другая структура рынка, другая система поставок и другая роль газа в энергетике. Европа в последние годы резко сократила зависимость от российского трубопроводного газа и стала гораздо сильнее зависеть от мирового рынка СПГ. Поэтому европейские хранилища напрямую связаны с глобальными ценами и конкуренцией с Азией за поставки. Но общий урок для Казахстана есть.
Европейский опыт показывает, что наличие инфраструктуры само по себе не гарантирует энергетическую безопасность. Важно заранее иметь физический ресурс, деньги для его закупки и возможность быстро доставить его потребителю.
Для Казахстана эта проблема даже сложнее в одном отношении: страна одновременно увеличивает газификацию и уже сейчас вынуждена импортировать газ.
Причём речь идёт не только о следующей зиме.
«Мы по газу, по природному, по товарному газу, мы не полностью себя обеспечиваем, и ежегодно этот объём растёт», – говорит Байдильдинов.
В случае перебоев с поставками риски становятся ещё выше. Эксперт отдельно указывает на зависимость Казахстана от Оренбургского газоперерабатывающего завода: по его оценке, через него проходит около трети газа, который используется в Казахстане. Любые серьёзные перебои с переработкой или транспортной инфраструктурой могут ударить по внутреннему рынку.
Читайте также:
