Январь 2026 года войдёт в экономическую историю Казахстана как точка вынужденного перехода. 18 января масштабный пожар на электросетях месторождения Тенгиз парализовал добычу на ключевом активе страны. Это спровоцировало падение показателей горнодобывающего сектора на 19,9%. В условиях, когда нефтяная вертикаль зашаталась, роль спасательного круга для национальной экономики неожиданно взял на себя обрабатывающий сектор. Centralmedia24 разбирает, как перестраивается экономика Казахстана при внезапных вызовах.
Пока нефтяники подсчитывали убытки и восстанавливали генерацию, заводы и комбинаты показали рост в 4,4%. Они фактически удержали ВВП от неконтролируемого пике. Этот стресс-тест показал, что десятилетние разговоры о диверсификации, наконец, материализовались в конкретные цифры промышленного производства.
Крах показателей в добыче сырья показал структурную уязвимость, которую годами маскировали высокие цены на нефть. Бюро национальной статистики зафиксировало общий индекс промышленного производства на отметке 93,4%. И это падение стало бы фатальным, если бы не инерция несырьевого бизнеса.
Обработка впервые стала главным драйвером роста ВВП
Февральская статистика подтвердила, что обрабатывающая промышленность не просто выжила в условиях энергодефицита, но и начала агрессивно замещать выбывшие нефтяные доходы.
Правительство Олжаса Бектенова оперативно перебросило административный ресурс на поддержку девяти стратегических проектов. Их общая стоимость превысила 7,3 млрд долларов. Эти предприятия запущены в рамках новой промышленной политики. И они стали главными бенефициарами сложившейся ситуации, обеспечив приток ликвидности в бюджет на фоне пустующей трубы Каспийского трубопроводного консорциума.
Министр промышленности и строительства Канат Шарлапаев в своём февральском докладе указал на изменение драйверов роста. Металлургический комплекс, традиционно считавшийся тяжеловесным и неповоротливым, продемонстрировал гибкость, увеличив выпуск продукции высокого передела. Производство медной проволоки, алюминиевых профилей и стальных труб специального назначения выросло на 6,8% за первый месяц года.
Этот результат обеспечил стабильный приток валютной выручки. Именно в тот момент, когда экспорт сырой нефти через КТК упал вдвое из-за технических ограничений в порту Новороссийска и снижения дебита на казахстанских месторождениях. Металлурги фактически перехватили знамя главного экспортёра, доказав, что готовая продукция менее волатильна к логистическим шокам, чем сырьё.
Реальный сектор вывел экономику из крутого пике
Машиностроительная отрасль также внесла свой вклад в стабилизацию макроэкономических показателей. Запуск второй очереди завода по производству бытовой техники в Карагандинской области и расширение мощностей по сборке автокомпонентов в Костанае позволили снизить зависимость от готового импорта. В январе машиностроение показало рост на 5,2%.
Это стало возможным благодаря внедрению жёстких требований по локализации. Правительство фактически заставило инвесторов не просто собирать узлы, а производить их на месте. В условиях кризиса это создало дополнительные рабочие места и поддержало внутренний спрос.
Аналитики отметили, что именно машиностроение стало наиболее резистентным к внешним шокам сектором. Дело в том, что основной объём его продукции законтрактовали государственные ведомства и крупные недропользователи через систему офтейк-договоров.
Инвестиционный ландшафт Казахстана в феврале 2026 года претерпел тектонический сдвиг. Суммарный объём вклада в основной капитал достиг 896 млрд тенге. При этом динамика инвестиций в обработку опередила сырьевой сектор впервые за последние семь лет. Инвесторы вложили в заводы 125,4 млрд тенге, что составило 14% от общего объёма вложений.
Самым показательным фактором стало происхождение этих денег. Бизнес вложил 71,5% собственных средств. То есть проигнорировал дорогие кредиты коммерческих банков, чья доля в финансировании реального сектора замерла на отметке 10,1%. Это свидетельство того, что промышленники накопили достаточный запас прочности. А теперь готовы рисковать капиталом ради расширения рыночной доли, пока нефтяные гиганты заняты ремонтом инфраструктуры.
Индустриализация перестала концентрироваться вокруг западных месторождений
Региональная статистика февраля показала разрыв между «старой» и «новой» экономикой:
- Атырауская область, многолетний лидер по привлечению капитала, потеряла 38% инвестиций. Причины: завершение фазы расширения на Тенгизе и аварийные простои.
- В то же время Акмолинская и Павлодарская области показали взрывной рост за счёт пищевой промышленности и химии. Новые заводы по глубокой переработке зерна и производству удобрений перетянули на себя финансовые потоки. Так создались новые центры экономической активности.
Этот географический манёвр показал, что индустриализация страны перестала быть сконцентрированной вокруг западных месторождений. Теперь она начала охватывать центральные и северные регионы.
Проблема зависимости от импорта технологий остаётся
Однако за фасадом оптимистичных цифр сохранилась системная проблема. Это критическая зависимость от импорта технологий. Февральский аудит внешней торговли выявил рост покупок зарубежного оборудования на 57,7%. Казахстанские предприятия нарастили объёмы выпуска, но сделали это на станках, купленных в Китае, Турции и Южной Корее. Собственное станкостроение осталось в зачаточном состоянии. Это создаёт угрозу технологического суверенитета в долгосрочной перспективе.
Премьер-министр Бектенов на заседании правительства потребовал ускорить создание литейных производств и кузнечных цехов. Всё для того, чтобы замкнуть производственные цепочки внутри страны. Он отметил, что покупка готовых заводов «под ключ» – лишь временное решение, которое не избавляет от валютных рисков.
Валютный рынок отреагировал на январский кризис предсказуемым давлением на тенге. Но именно работа обрабатывающего сектора предотвратила девальвационный обвал. Экспортёры готовой продукции обеспечили регулярные продажи валютной выручки на бирже. Это компенсировало дефицит нефтедолларов.
Национальный банк зафиксировал, что доля несырьевого экспорта в структуре валютных поступлений в феврале выросла до 32%. Это и создало необходимый буфер для поддержания курса. Кроме того, позволило избежать резкого скачка инфляции и сохранило покупательную способность населения, которая традиционно падает при любых проблемах на Каспии.
Экономический ландшафт уже не станет прежним
Завершение февраля принесло умеренный оптимизм: в «Тенгизшевройле» сообщили о восстановлении генерации на 60%. КТК возобновил отгрузку в штатном режиме.
Тем не менее, экономический ландшафт уже не станет прежним. Январский провал в добыче послужил жёстким, но эффективным уроком, заставив госаппарат и частный бизнес осознать реальную цену промышленной безопасности. Обрабатывающий сектор за этот месяц доказал свою состоятельность, перестав быть «младшим братом» нефтянки.
Вопрос теперь заключается в том, сможет ли правительство удержать этот темп и превратить ситуативный рост в системное доминирование переработки. Если инерция сохранится, то 2026 год назовут годом начала конца нефтяной зависимости Казахстана, когда заводы, наконец, заняли заметную долю в экономике.
