Нуритдин Абдуллаев работает в Центре психического здоровья в Алматы. Он выезжает в составе психбригады, ведёт частную практику и преподаёт врачам на курсах повышения квалификации. Мы поговорили с ним о том, почему вокруг так много агрессии, чем опасны нейросети, о ком бредят казахстанцы и как можно перестать тревожиться.
Два мира одной специальности
Психиатрия сегодня в моде: о психике говорят блогеры, психологи, коллеги по офису. Но то, чем занимается врач-психиатр для обывателя остается загадкой.
У Нуритдина Абдуллаева две основные работы, и он сам называет их крайностями одной специальности. В составе психбригады – острые состояния: психомоторное возбуждение, агрессия, ситуации, в которых другим людям страшно. В частной практике – тревоги, депрессия и панические атаки – эти пациенты приходят сами.
В Алматы четыре психиатрические бригады, они обслуживают весь город. Их вызывают в любую больницу, где пациент вдруг стал агрессивным или рвётся уйти, в детские стационары, СИЗО и отделения полиции. Если задержанный ведёт себя неадекватно, бригада приезжает и решает: можно ли его вообще содержать под стражей или это болезнь и его нужно госпитализировать.
«Мы не только спасаем народ от агрессивного человека, но и самого агрессивного человека – от народа. Мы призваны соблюдать права больного человека».
Можно ли симулировать болезнь?
Вопрос о вменяемости решает судебная психиатрия. Но выездной врач обязан за полчаса оценить состояние и принять решение о госпитализации.
Нуритдин Абдуллаев говорит, что симулируют люди не часто, да и обмануть врачей совсем не просто. Проверка идёт в несколько этапов. Сначала бригада, затем врач приёмного покоя, при сложных случаях – комиссия из трёх врачей. Потом отделение: наблюдение круглые сутки, психологическое обследование, диагноз в течение десяти дней и до месяца наблюдения.
«Не знаю, каким актёром надо быть и сколько лет изучать психиатрию, чтобы успешно обмануть врача. Если обманул, то ненадолго».
Опасная работа
В бригаде пять человек: водитель, врач, фельдшер и два санитара. Это крупные, бесстрашные ребята, но чаще всего страдают именно санитары. Нападения случаются неожиданно: «бабушка – божий одуванчик» может швырнуть в человека что-то тяжёлое. Люди бывают вооружены – ножами, иногда огнестрельным оружием. Для человека, оторванного от реальности, самый близкий может выглядеть врагом, поэтому бригада постоянно проходит обучение технике безопасности.
Нагрузка неравномерна. Бывают сутки с тремя-четырьмя вызовами на всю смену, а бывают периоды, когда каждая бригада обслуживает по десять-двенадцать. Миф об «осеннем обострении» врач не оспаривает, но уточняет: строгая сезонность есть у части больных – например, при биполярном расстройстве. Погода, жара, холод и фазы луны тоже могут влиять, особенно на людей с эпилепсией и выраженным органическим фоном.
Страшно ли ему? Нуритдин Абдуллаев отвечает, что нет: когда знаешь причину, страха становится меньше. За агрессией он видит крик о помощи, а на молекулярном уровне – дофамин, серотонин и судорожный очаг в мозге. Мистике в его картине мира места нет.
Нейросети сводят с ума
Одна из самых острых тем разговора – искусственный интеллект. Врач говорит, что раньше люди ставили себе диагнозы по поиску в Google и приходили к нему разбираться. Теперь нейросеть ещё и «лечит», проводит психотерапию. Но у неё нет эмпатии и критического взгляда: она не видит человека, а лишь обрабатывает то, что он ей пишет, даже когда человек находится в психотическом состоянии.
У Нуритдина Абдуллаева был случай, когда нейросеть усилила паранойю пациента и едва не довела до самого страшного шага. Он рассказывал ей о преследованиях, а она с ним соглашалась. Пациент прошёл лечение, вышел из психоза – и сам потом смеялся над своей доверчивостью.
Может ли здоровый человек «сойти с ума» из-за нейросети? Врач подтверждает, что здоровый, но доверчивый и внушаемый человек, который обычно становится жертвой мошенников, так же может слепо поверить и нейросети.
Сам Нуритдин Абдуллаев относится к ИИ жёстко: его можно было бы оставить учёным и изучать в школах как предмет, а остальным не давать. Главная претензия – он доступен детям и забирает ту нагрузку, которая развивала бы мозг. То же касается пожилых людей: раньше они решали кроссворды, читали стихи, ходили на танцы, а теперь всё время проводят в TikTok и в ChatGPT. Даже поисковики, считает врач, были не так опасны: там приходилось искать информацию, а нейросеть выдаёт её в готовом виде.
Психопаты среди нас
Слово «психопат» пугает: сразу представляется маньяк. На самом деле, объясняет врач, раньше это называли «уродством характера» – человек без сочувствия и совести. Психопатов в практике Нуритдина Абдуллаева «довольно много», они хорошо скрываются, и в большинстве случаев мы живём рядом, не подозревая. Психиатры сталкиваются с ними только когда человек совершает противоправные деяния и встаёт вопрос о вменяемости.
А агрессия вокруг? Драки в автобусах, конфликты на парковках, бытовое насилие. Врач не считает, что наше общество больно: агрессия – это страх и реакция защиты. Травмированный человек привык сверхзащищать свои границы, а выгоревший, истощённый просто не способен спокойно обсуждать проблему. Типичная история: женщина говорит, что в последнее время срывается, потому что вышла на работу, дети болели, она не спала – «мозг истощился, и у него нет ресурсов».
Кроме того, подчёркивает он, насилие в новостях – это просто то, что не стоит читать. Сам Нуритдин читает новости об искусстве и науке, любит оперу и живопись. Но признаёт: по работе ему приходится следить и за другой повесткой.
Коллекция редкого бреда
Есть у психиатра и необычное хобби: он собирает в тетрадь редкие виды бреда. Один из любимых – манихейский, названный в честь пророка Мани. Человек считает себя мессией, а в его картине мира всегда три фигуры: добро, зло и он сам посередине.
Раньше люди воображали себя Наполеонами, царями и императорами. Сегодня чаще – президентами и их родственниками. По словам врача, в Казахстане пациенты до сих пор нередко представляются детьми Назарбаева, Путиным, а иногда в бред попадают Трамп и Илон Маск.
Ещё одна тема – кино. Синдром, когда человек не узнаёт лица, бредовая уверенность, что родных подменили двойниками, диссоциативное расстройство личности – всё это существует.
Биполярка и СДВГ в соцсетях
Сейчас в сети популярны слова «нарцисс», «биполярка», СДВГ, ОКР. Врач-психотерапевт относится к этому спокойно: люди разбираются, записываются на приём. Хуже, когда пациент сам ставит себе серьёзный диагноз.
Соцсети усиливают эффект: у каждого есть выход к миллионам, люди читают, «совпадают» с симптомами, подхватывают. А кто-то и вовсе притворяется – ради лайков и просмотров.
«Это психология человека, она всегда так работала, но сети придали ей гипертрофированный вид».
Кто мало видел – много плачет?
По словам врача, обращений к психиатрам в Алматы стало больше примерно на 15–20%. Причин несколько: меньше стигмы, лучше выявляемость, люди дольше живут, растёт информационная нагрузка. Но больше становится именно невротических расстройств, прежде всего среди детей.
Объяснение доктора Абдуллаева такое: человек вогнал себя в слишком комфортные условия, и теперь всё окружающее воспринимается как стресс. К старым стрессам – войнам и катаклизмам – прибавились «придуманные», когда война идёт далеко, а страх живёт дома. Тревога – это страх неопределённости, страх того, что ещё не случилось. Человек боится ездить в автобусе, чтобы не заболеть, и ездит на такси или идёт десять километров пешком. Это уже влияет на качество жизни.
Врачи тоже подвержены тревожности, если не соблюдают психогигиену. Правила простые: полноценный сон (7-9 часов), не более восьми часов работы в день, два-три выходных в неделю, не брать работу домой.
На вопрос, почему старшее поколение говорит «мы же не сломались», врач парирует: откуда тогда в них столько агрессии?
Ведь, как оказалось, с раздражительностью тоже надо идти к психиатру.
Актуален и казахстанский контекст. В числе главных факторов он называет неуверенность в будущем и близость войны, а ещё – землетрясения. Люди приходят с паническими атаками из-за страха сейсмики.
Зависимости, гнев и семья
Со следствиями зависимости врач работает чаще, чем с причинами. По его мнению, люди с психическими расстройствами ищут пути ухода от реальности, которая приносит страдания: одни выбирают игры, другие алкоголь, третьи спорт. Остановить это полностью невозможно, но снизить уровень помогли бы государственные программы по психотерапии, потому что сейчас визиты к специалисту доступны далеко не всем.
Среди пяти самых частых причин обращений – тревожность, депрессия, бессонница (с ней лучше к психотерапевту), раздражительность и ОКР.
А что делать, если в семье есть человек, который срывается и применяет насилие? Часто причину можно найти и устранить. Нуритдин вспоминает: бывает, что после травмы головы в детстве формируется поведенческое расстройство. Бывает, что мозг истощён. Бывает, что человек не понимает, что с ним происходит. Лечение – это обследование, затем подбор метода: когнитивно-поведенческая терапия имеет сегодня самую большую доказательную базу. «Такое бывает постоянно», – говорит врач о случаях, когда человек справился и сохранил семью.
И о родителях. Люди приходят не жаловаться, а потому что им плохо. Виноватых, считает врач, нет: родители воспитывали как могли, дети получали травмы как получали. Но человек с расшатанной психикой действительно может расшатать психику ребёнка. Выход – понять это и спокойно сепарироваться.
«Мир сошёл с ума», – подытоживает интервью психиатр.
Если отбросить иронию, его картина мира такая: психических болезней в целом не больше, но больше тревог, меньше стыда обращаться за помощью и намного больше информации, с которой мозг справляется всё хуже. Поэтому, как сам врач советует, лучше начинать со сна, режима и умения не смотреть на всё подряд. А мы рекомендуем посмотреть полное интервью с доктором Абдуллаевым у нас на канале CM-24/7.
