Регулятор постоянно отчитывается о победах над микрофинансовым сектором. Ещё в 2024 году регулятор жёстко закрутил гайки: совместным постановлением Нацбанка и АРРФР для займов «до зарплаты» (PDL) ввели потолок. Микрокредит на срок до 45 дней запретили выдавать по ставке выше 0,3% в день, а предельную годовую эффективную ставку вознаграждения (ГЭСВ) ограничили 179%. Казалось бы, государство уже давно защитило граждан от ростовщиков. Но цифры Первого кредитного бюро (ПКБ) и реальная статистика на середину 2026 года показывают обратную картину – спустя почти два года после реформы люди продолжают переплачивать по микрокредитам дикие проценты, а доля проблемных займов неуклонно растёт. Разбор от Centralmedia24.
Портрет заёмщика
Когда мы говорим о микрокредитовании, важно понимать, кто именно берёт эти деньги.
Типичный клиент сектора PDL (Payday Loans) – это не начинающий предприниматель, которому нужен капитал для стартапа. Это человек, оказавшийся в кассовом разрыве между авансом и зарплатой. Средний чек такого займа составляет 50-100 тысяч тенге.
Люди оформляют эти кредиты в моменты абсолютной бытовой безысходности. Чаще всего деньги нужны, чтобы собрать ребёнка в школу перед первым сентября, купить базовый набор продуктов на фоне инфляционного скачка или срочно оплатить лечение и рецептурные лекарства. Нередко заёмщики берут новые долги просто для того, чтобы внести минимальный платёж по другому, более крупному банковскому кредиту и избежать штрафов. Именно на этой зависимости и строится многомиллиардный бизнес МФО.
Читайте также: Государственный междусобойчик на 56 трлн
Экономист, финансовый советник R-Finance Арман Байганов объяснил, что граждане всё чаще вынуждены обращаться за кредитами для покрытия базовых потребностей из-за макроэкономических перекосов.
«К сожалению, по итогам прошлого года уровень роста доходов отстал от уровня инфляции. Доходная часть начала обесцениваться, покупательная способность упала. Людям приходится пополнять семейный бюджет за счёт займов, некоторым даже приходится брать в кредит обычные продукты питания», – сказал эксперт Centralmedia24.
Он также добавил, что ситуация усугубляется финансовой безграмотностью определённой части населения, которая тратит больше, чем зарабатывает, и закрывает эту разницу дорогими заёмными ресурсами.
Читайте также: Почему казахстанцы переплачивают по 10 млн тенге за машину
ПКБ и скрытая просрочка
Отчёты АРРФР и база ПКБ фиксируют опасную тенденцию, которая лишь набирает обороты. В первую очередь наблюдается феномен многокредитности. Доля заёмщиков, имеющих одновременно три, четыре и более действующих займов, стабильно растёт. Люди попадают в классическую кредитную спираль, когда оформляют новый микрокредит исключительно для того, чтобы погасить старый.
Кроме того, статистика показывает настоящую лавину NPL в сегменте PDL. Если в традиционном банковском секторе доля кредитов с просрочкой свыше 90 дней (NPL90+) жёстко регулируется и удерживается в рамках нормы, то в сегменте «до зарплаты» она достигает колоссальных значений. По сути, каждый третий-четвёртый заёмщик МФО уходит в глубокую просрочку.
Читайте также: Как банки Казахстана заработали на ставке 18% и почему их прибыль начала таять в 2026 году
Закон не писан?
Если закон чётко ограничивает ГЭСВ на уровне 179%, возникает логичный вопрос о том, как же МФО продолжают зарабатывать сверхприбыли. Ответ кроется в ловком юридическом жонглировании терминами и маскировке процентов под дополнительные услуги.
Микрофинансовые компании формально соблюдают требования АРРФР и прописывают в договоре допустимую ставку. Иногда они даже предлагают рекламный «первый займ под 0,01%».
Однако на практике реальная переплата улетает в космос, достигая 500-1000% годовых, за счёт сопутствующих поборов. Одним из таких инструментов является комиссия за экспресс-выдачу.
Если клиент хочет получить деньги на карту за пять минут, а не ждать перевода три дня, он платит сервисную комиссию, которая автоматически удерживается из тела займа. Дополнительно заёмщику навязывают консультационные услуги в виде пакета «советов по финансовой грамотности» или «юридическую поддержку», стоимость которых может составлять от 20 до 30% от суммы кредита. Завершают картину обязательные страховки, когда в тело долга зашиваются услуги партнёрских страховых компаний.
Арман Байганов напомнил, что подобная практика прямо нарушает действующие правила игры на финансовом рынке.
«Со стороны АРРФР есть определённый запрет: любые скрытые комиссии не должны взиматься. Организациям запрещено брать комиссии за выдачу или обслуживание займов. Законодательством также установлен жёсткий запрет на навязывание страховок. Страховка не является обязательным требованием, выбор остаётся за клиентом, и отказ от полиса не должен влиять на одобрение кредита», – заявил экономист.
По его словам, комиссия жёстко ограничена законодательством и не может превышать 10 процентов от суммы займа. Однако многие компании злоупотребляют своим положением, пользуясь неосведомлённостью заёмщиков. Байганов вспомнил недавние громкие расследования, когда при кредите в 100 тысяч тенге людям приходилось отдавать в два-три раза больше из-за скрытых поборов. При этом эксперт указал на важнейший механизм защиты, о котором забывают должники.
«Даже если страховка была оформлена по умолчанию, клиент может вернуть эти средства в «период охлаждения». Обычно даётся 14 календарных дней с момента подписания договора. Можно написать заявление на отказ от страховки и вернуть свои деньги», – посоветовал эксперт.
В итоге человек просит 100 тысяч тенге, на карту ему падает 80 тысяч за вычетом скрытых комиссий, а вернуть через месяц он должен 130 тысяч. И хотя формально базовые проценты по кредиту находятся в рамках закона, реальная долговая нагрузка становится кабальной.
Почему регулятор закрывает на это глаза?
Возникает закономерный вопрос: почему АРРФР, зная об этих серых схемах с сервисными комиссиями, не отзовёт лицензии у всех нарушителей разом?
Проблема заключается в макроэкономике и социальных рисках. Сектор МФО сегодня играет роль своеобразного клапана для стравливания социального давления. Если государство полностью уничтожит легальный рынок микрозаймов до зарплаты, спрос на эти деньги никуда не исчезнет.
Сотни тысяч людей, которым банки отказывают в займах из-за испорченной кредитной истории или низких официальных доходов, просто уйдут на чёрный рынок. Они начнут занимать деньги у теневых ростовщиков через мессенджеры или у криминальных структур, где долги выбивают уже не легальные коллекторы, а методами откровенного рэкета.
Именно поэтому государство вынуждено выбирать из двух зол меньшее, пытаясь регулировать рынок точечными запретами, которые микрофинансовый сектор каждый раз учится обходить с помощью новых лазеек в договорах.
